Банковский обозреватель газеты «Континент Сибирь»

Соратник или ростовщик?

 

В зависимости от текущих интересов Регулятора и отдельных кредиторов роль банковского сектора может быть принципиально разной — от драйвера экономического роста до канала «откачки» средств из экономики и инструмента латентного рейдерства. Пока же о позитивной роли банковского сектора говорить не приходится: он чаще становится тормозом экономического развития.

Место банковского сектора в системе экономических отношений

Сразу после «капиталистической революции» в России параллельно с разрушением производства и взвинчиванием цен начался взрывообразный рост банковского сектора, призванного стать главным инструментом «ненасильственной» манипуляции страной. И он им благополучно стал.

За непродолжительное время под незримый контроль банковского капитала попало подавляющее большинство предприятий российской экономики, ставших его заложниками (через допуск/недопуск к заемным ресурсам, накопленные долги и заложенные активы). Таким образом, именно банки стали непосредственными «вершителями судеб» реального сектора, вольные решать, жить тому или иному предприятию или нет.

Сегодня у национальной экономики, пожалуй, нет более эффективного приводного ремня/тормоза, чем банковский сектор, предопределяющий ее развитие/стагнацию/деградацию/смерть. Как, впрочем, ни у кого нет и такого рублевого потенциала — ни у самих предприятий, ни у населения, ни у национального бюджета, — просто в силу того, что только банки обладают функцией мультипликации, то есть эмиссии безналичных денег через выдачу кредитов.

Какова же роль банков в национальной экономике, то есть процессе «домостроительства»? В зависимости от обстоятельств (экономических и политических интересов Регулятора и отдельных кредиторов) эта роль может быть совершенно разной. С легкой руки академика Сергея Глазьева уже вся страна знает, что банковский кредит является необходимым условием расширенного воспроизводства, научно-технического прогресса и перехода к новому технологическому укладу, то есть необходимым условием экономического развития.

Однако роль банков может быть и прямо противоположной, когда из источника кредита и инвестиций они превращаются в паразита, высасывающего деньги из экономики. Технологически это преображение может произойти предельно банально: банки просто повышают кредитные ставки выше рентабельности бизнеса заемщиков. И даже если по условиям кредитного договора банк не имеет права повышать кредитную ставку в течение срока его действия, а заемщик отказываться платить неподъемные проценты, ничто не мешает кредитору отказаться от дальнейшего рефинансирования кредита на прежних условиях.

Необходимым условием развития почти любого производственного бизнеса является непрерывность кредитования инвестиций и оборотных активов, минимум наполовину состоящих из заемных средств. Поэтому любое до тех пор вполне успешное предприятие может стремительно превратиться в банкрота при изменении условий кредитования. В случае же банкротства владельцам бизнеса приходится за бесценок расставаться со своими основными активами. И если большинство частных кредиторов весьма беспокоит состояние бизнеса заемщиков, то есть возвратность ранее выданных кредитов, то государственным банкам в общем случае на это просто плевать — государство в любом случае покроет убытки от невозврата через механизм докапитализации.

Таким образом, крупнейшие государственные банки зачастую становятся инструментам современного латентного рейдерства. Дело в том, что, вступая в должность, многие менеджеры государственных банков тут же забывают, что управляют не своими деньгами. Под влиянием примитивного психологического стереотипа они очень быстро начинают относиться к ним, как собственным. Ровно так же они относятся и к заложенным в банке активам заемщиков.

Место Банка России

Несомненно, фантастические возможности банковского сектора не могли оставаться бесконтрольными. Скорее всего, на заре капитализма российские законодатели вообще не понимали, обладателем какого инструмента по их воле стал независимый от государства Центральный банк. Им и в голову не могло прийти, что они своими руками «уполномочили» его на роль иностранного агента, для которого (в отличие от МВФ, «рекомендации» которого он неуклонно исполняет) российские правительство и Дума — не указ.

По закону его надзор за деятельностью коммерческих банков на деле вылился в опосредованный контроль над всей национальной экономикой. В том числе через контроль над денежными и заложенными активами предприятий-клиентов (по закону юридические лица обязаны вести операции через счета в банках, но — в отличие от вкладов населения – средства предприятий не застрахованы).

Банк России вполне «естественно» освоил и контроль над курсом национальной валюты, то есть всем национальным экспортом и импортом. Казалось, обеспечение устойчивости рубля — главная конституционная функция и обязанность Банка России. Однако, как показала ничем, кроме прекращения в 2014 году ФРС США необеспеченной эмиссии доллара, не спровоцированная девальвация рубля, и на статью 75 Конституции РФ, и на Федеральный закон № 86 о Центральном банке этому самому Центральному банку просто плевать. Президент же действиями Центробанка в 2014 году остался «удовлетворенным».

Если в число главных функций ФРС США (как и центральных банков большинства других «развитых стран») входит развитие национальной экономики и максимальная занятость, то наш ЦБ сегодня отвечает лишь за «таргетирование инфляции». Экономический же рост в его функции вообще не входит: «…с учетом характера решаемых Центральным банком задач его политика по объективным причинам не может стать… движущей силой экономического роста».

Таким образом, экономический интерес Банка России сегодня никак не связан с развитием кредитования реального производства и потребительского спроса. По большому счету, главной его заботой стала манипуляция курсом национальной валюты и спекуляции на созданной с его участием Московской бирже.

Новый бизнес ЦБ РФ?

За три последних года российский банковский сектор сократился на три сотни кредитных организаций, и к началу 2017 года из почти тысячи (на начало 2014-го) их осталось лишь 623. В процессе воплощения давней идеи об «упразднении» массы малых и средних банков уже в текущем году только в Сибири ЦБ РФ отозвал лицензии у омского банка «Сириус», а также старейших (зарегистрированных в 1990 году) красноярского «Енисея» и алтайского «Тальменка-банка».

В большинстве случаев ликвидация малых и средних банков происходила по инициативе Банка России. После же назначения в 2013 году его председателем Эльвиры Набиуллиной процесс отзыва банковских лицензий пошел просто ударными темпами. И если на первый взгляд это выглядело как ускоренная санация банковского сектора, то на второй — как форменный террор. Впрочем, скорее всего, речь не шла ни о том, ни о другом: возможно, у Банка России появился собственный осмысленный, хотя и неявный интерес. Слишком уж рьяно он «наехал» на АРБ — «адвоката плохих банков», выступившего с критикой массированного отзыва лицензий.

Оставив за скобками легальность деятельности банков до отзыва у них лицензий, отметим, что лишь за 2016 год в результате криминальных афер банкиров со счетов/депозитов клиентов (по сведениям самого ЦБ) недобросовестными банкирами было украдено около 560 млрд рублей. Однако сегодня Банк России рапортует о том, что «финансовый рынок адаптировался к новой нормальности», а все обязательства перед вкладчиками выполнены.

При этом в списке кредитных организаций, из которых после введения временной администрации/отзыва лицензии «исчезли» денежные средства клиентов (как юридических, так даже физических лиц), были названы 68 банков, в числе которых особым цинизмом по отношению к бывшим клиентам «отличились» Интеркоммерц, Внешпромбанк и Пробизнесбанк. Сегодня к числу последних можно также отнести Татфондбанк и АКИБ «Образование». Всего же за три последних года юридически оформленный малый и средний бизнес лишился в банках, у которых была отозвана лицензия, около 2,5 трлн рублей. Каким же образом подобное стало возможным в условиях строгого надзора и ежедневного мониторинга Банком России финансового состояния кредитных организаций?

Не говоря о заведомой коррупционности самой ситуации с принятием решений об отзыве лицензий на основании субъективных суждений, мотивами искусственного банкротства кредитных организаций мог быть и интерес третьих лиц к средствам клиентов на счетах и заложенным в этих банках активам, и умышленное «истребление» конкурентов. При этом единственный просматриваемый интерес Банка России состоит в сокращении числа малых и средних банков и повышении монополизации банковского сектора.

Если любой вкладчик обанкроченного банка имеет право на возмещение в сумме до 1,4 млн рублей, то для предприятий и организаций (прежде всего МСБ) отзыв у банка лицензии, как правило, означает бизнес-смерть и потерю собственных средств на банковских счетах (по данным статистики кредиторам третьей очереди — предприятиям удается вернуть в среднем не более 16% собственных средств).

Таким образом, экономически интересы Банка России и «системно значимых» банков сегодня никак не связаны с развитием ни национальной экономики, ни конкурентоспособного банковского сектора. По большому счету, их главной заботой стала манипуляция курсом национальной валюты и спекуляции на созданной с их участием Московской бирже.

В 2016 году в результате неподъемных выплат вкладчикам ликвидированных банков банкротом закономерно стало и АСВ. Средства на возмещение вкладов и санацию банков в форме беспроцентных кредитов Агентство получало от Банка России, сумма которых на конец 2016 года достигла 1 трлн 68 млрд рублей. Неудивительно, что из саморегулируемой организации, получавшей страховые взносы от банков, имеющих лицензию на привлечение вкладов, Агентство сегодня превратилось в подразделение Банка России – Фонд консолидации банковского сектора, то есть очередной государственный инструмент «распила» государственного же бюджета.

* Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.

Нашли ошибку в тексте? Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ